Валерия. Роман о любви - Юлия Ершова

Новые рыдания Алькиной мамы заполнили водворившуюся паузу, и страж тут же улизнул. Его невнятное прощание не было услышано никем из пассажиров первого купе.

Алька одной рукой обнял мать, а другой дёргал тётю Аллу за подол. Он хлопал глазами и почти не дышал. Первой откликнулась Алла. Она подскочила с Мишиной полки и прижала рыдающую подругу к груди. Снежана тоже не осталась в стороне, а няня с высоты своего роста принялась гладить Алькину маму по голове, шепча сердечно: «Ша, ша, ша…»

В это время Алька проскользнул на нижнюю полку, поближе к Мише, и зачем-то поцеловал взъерошенный ёжик его волос. Малыш от удовольствия загулил. А плач Алькиной мамы сам собой сошёл на нет.

— Лера, пошли! — отдала команду Алла, бросив взгляд на часы со стразами, утяжеляющие её руку. — Пусть ребёнок поедет с позитивным настроем.

Она сгребла в охапку безвольную подругу и до самого отправления поезда заставила несчастную улыбаться и покрывать воздушными поцелуями лицевую сторону окна.

Лера улыбалась, и в ней крепла твёрдость, ведь Анастасия Сергеевна, по человеку видно, станет матерью для Альки на весь период заезда.

II

Незадолго до отъезда Альки Алла занималась тем, что гнала от себя мысли, в которых она вела роль прекрасной домохозяйки и повара. Но эти мысли одолевали её и даже принудили к вышиванию крестом. Сбегая от себя, она мечтала о работе и, когда возвращался Костя, сверлила его напряжённым взглядом. Тот отшучивался и отмахивался: «Киса, тебе ещё отдыхать долго. Ближе к финишу решим». «Что тут решать?» — кипела внутри себя Алла, но сохраняла молчание. Сорвалась она накануне. Костя пришёл позже обычного, позже последнего выпуска новостей, и по ходу к холодильнику бросил:

— В санатории тебе станет лучше…

У Аллы на душе заскребли кошки. Она пристально следит за мужем, брюшко которого обмякло от голода и желает наполнить себя калориями. Его хозяин с кривой улыбкой обследует холодильник, суёт нос в кастрюлю, где хранится жаркое по-испански. Он глотает холодный мясной аромат и морщит нос, ковыряя вилкой в горе мяса. Вилка с нанизанными на неё дольками лука летит в раковину, а Костя тянется уже к батону варёной колбасы, отправив жаркое в отставку на самую нижнюю полку холодильной камеры.

Глаза Аллы сверкнули гневом, словно всплеснулась в желе вулкана раскалённая лава. В один прыжок пантеры она оказывается между своим благоверным и холодильником. Халат из китайского шёлка встаёт дыбом на спине.

— Когда ты станешь мужиком? — рыкнула пантера, сверкая глазами.

— Мне общаться не с кем! — выпалил он. — Ты весь офис засеяла бабками. Не продохнуть. Клиенты высокие на смех поднимают. Ни одной тёлки в эскорт предоставить не могу.

— Мы туркомпания, а не бордель! — вспыхнула Алла. — Кто тебе вбил это в голову?

Костя по-детски оттопырил нижнюю губу и отмахнул ножом недетский кусок колбасы.

— Этот задрот приведёт тебя к диабету, — сменила тон Алла. — Ты пьёшь колу и чипсы лопаешь. Воротишь нос от домашней еды. Ты проводишь с ним всё свободное время. Почему ты не со мной?

Проглотив колбасное лакомство, Костя ответил, причмокивая нижней губой:

— Не выноси мне мозг. Я устал. И вообще, пора бы тебе притухнуть со своим диктатом. Я — директор, а ты — такой же исполнитель, как и все.

Лера не могла оставаться равнодушной к боли подруги. Она рвалась в бой, ей хотелось поговорить с Костей, но Алла запрещала. Ей хотелось встретить выскочку, этого носатого сисадмина, отравившего Алле жизнь, но подруга оставалась непреклонной. «Бесполезно, — твердила Алла, — мы Костю ещё больше обозлим. Надо ждать случая. Он обязательно подвернётся».

И вот, похоже, случай подвернулся. По дороге домой, когда Алла подвозила любимую подругу с вокзала после проводов Альки. Дорога была тяжёлой. Каждые пять минут — пробка, каждые десять — светофор. Алла кусала губы, терпение было не самой сильной чертой её характера. Лера молчала, одно пустое слово — и подруга взорвёт криком салон.

Тишину нарушил телефонный звонок от бухгалтерши Константиновны, доверенного лица Аллы, которую с некоторых пор Костя не переносил. Константиновна была негласным представительским, обобщающим лицом туркомпании Задорожных. Бухгалтер на пенсии, с огромным стажем и тремя взрослыми детьми, которыми она открыто гордилась. Муж бросил Константиновну, когда она вышла из репродуктивного возраста и нашёл себе молодую вдову из русских эмигрантов в Австралии. Случай был трагический и комический одновременно. С новой женой он блудил года два на поэтическом сайте под ником «Зорро» и, когда виртуальность захлестнула-таки реальный мир, поделил имущество и укатил на самый южный материк.

Рану своей подчинённой Алла лечила заботой. Младшему сыну Константиновны турфирма Задорожных оплатила учёбу и поездки в Европу, а самой Константиновне — путёвки в санаторий. Среднему Алла нашла тёплое место в банке, а старшему — погашала кредит на жильё. Так, в благодарность, Константиновна и стала доверенным лицом Аллы, её ушами и глазами, даже сердце Константиновны билось в одном ритме с сердцем начальницы. Ей Алла доверяла больше, чем себе. Поэтому её звонок с предоставлением последних разведданных обдал Аллу кипятком.

Она смотрела на дорогу, но видела ли автомобили? Этим вопросом задавалась Лера, когда подруга дышала в мобильный телефон.

— Надо что-то делать, — единственное, что обронила подруга и сбросила вызов. — Представляешь? — сказала она, обращаясь к Лере. — Мой благоверный задумал отдохнуть на природе. Сельский туризм.

— Почему он сам тебе не сказал? — удивилась Лера. Сердце её затрепыхалось в предчувствии беды.

— Сказал. Новое направление работы он осваивает. Поэтому дня два дома не будет. И на работе тоже. Константиновна моя разведала, вот преданный человек. Костян мой со своим программистом — задрот хренов! — на два дня на рыбалку. Сельский туризм! Вот и седины нет ещё, а бес уже в ребро тычет.

— Алл, ну не может Костя вот так… Может, и правда просто устал. Мужики любят порыбачить.

— Мужики любят, а задроты — нет! — отрезала Алла. — Этот гадёныш мстит. Я давно чувствую, он нас развести хочет. Ужом вьётся у ног Костика.

— Почему ты не даёшь мне разобраться? — хмурит лоб Лера. — Я сама хочу с Костей поговорить. Он послушает меня, мы же друзья юности.

— Ты не представляешь, как можно изменить человека, перепрограммировать, если влезть в его мозг. Боюсь, тут и факты бессильны, не то что твои аргументы, — вздохнула Алла и продолжила: — Ты же сама программист. Должна понимать. Ну да ладно. «Я подумаю об этом завтра», как говорит наша любимая героиня. Лучше скажи, как тебе Алькины попутчики?

— Да, — взмахнула рукой Лера, — приятные люди. Особенно няня, у неё такой взгляд добрый. Наверно, только очень добрый человек сможет возиться с таким… ребёнком тяжёлым.

— Вот где беда. Что уж мне на судьбу пенять. Дети без матери. Особенно мальчика в коляске жалко. У него свет такой в глазах негасимый… Ты заметила? Не смотрит, а светит. Как в детстве, помнишь? «Светить всегда, светить везде…» А девочка — потрясающая, просто чудо. Я бы смотрела и смотрела на неё… Она напоминает мне меня.